|
Скачать фильм, фильмы бесплатно, скачать бесплатно фильм
 Сцена 1 Москва. Сумерки морозного зимнего дня. Красная площадь. Все свободные пространства самой площади и близлежащих улиц заполнены большим количеством народа в одеждах конца 17 века. Над человеческим морем гул и пар дыхания массы. Но экстерьер столицы соответствует началу 21 века: обильная световая и визуальная коммерческая и новогодняя реклама повсеместно, на горизонте видны дымки ТЭЦ, в небе следы от пролетающих самолетов, возле кремлевской стены темнеет мавзолей Ленина, вдали видны новоарбатские высотки.  На Лобном месте установлен деревянный корабль, посередине которого расположена одна единственная мачта в виде огромной деревянной карусели, высотой 15-20 метров над землей. С колеса карусели спускаются железные цепи. Возле мачты под каруселью имеет небольшое возвышение со штурвалом. По бортам корабля расположены большие черные динамики. Вдруг по толпе пробегает оживление и нарастает глухой шум. В корабль забирается высокий человек в морском мундире голландского покроя. Это Петр Первый. Он всходит на возвышение у штурвала, берет в руки мегафон. Раздается барабанный бой. Петр (говорит в мегафон, динамики разносят его искаженный голос по всей столице, барабаны смолкают): Возлюбленныя россияне! Поелику в России считают Новый год по-разному, с сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого генваря. Опричь того, лучшего согласия ради с народами иноземными цивилизованными мировыми повелеваю почитание святых икон отменити, монастыри и храмы божии разрушати и всяко уничтожати, веру старую православную во Христа Исуса и матерь его запретити и всяко искореняти. И тако впредь установить во всей Руси веру новоязыческу, оккультну, истинну, шаманску. Отныне имперской верой российской будет ВУДУ!!! А супротивников и супостатов считать врагами отечества и моими кровными, ловить, наказывать, жечь, сдирать кожу живьем, в ступе давить, поить свинцом, вешать, и окромя того убивать всяким другим путем. Во время чтения указа в народе локальными очагами вспыхивает гул и движение, которые устраняются автоматными трассирующими очередями с мавзолея и других возвышенных мест. К очагу недовольства быстро пробираются стрельцы, хватают людей, раздевают их, волокут к Лобному месту и вешают за шею на железные цепи мачтовой карусели. Петр (продолжает): А посему в знак доброго начинания и веселия поздравить друг друга с Новым годом, вхождением Российской империи в великую семью цивилизованных народов и интеграцией в мировое домостроительство. Всем пить, веселиться и всяко праздновать сию викторию с огнями, хвейворками и зельным гулянием, пением застольным. Повсюду воздвигати ели мировые, учиняти гадания и ряженья, лобзания и совокупления, а веру христианску забыти, яко и не было ее вовсе. Великий Царь Ампиратор Всея Руси и весь его всепьянейшай синод. Петр резким движением поворачивает штурвал влево. Мачтовая карусель начинает вращаться все быстрее и быстрее, развеваясь веером повешенных на нем голых, ободранных и кровавых тел. Верхушка мачты взрывается разноцветным фонтаном фейерверка, из колеса карусели вырываются бенгальские огни. Корабль потихоньку начинает движение в сторону Государственного исторического музея. На корабль взбирается несколько человек, один из которых одет в черный кафтан, другой, пьяный, жирный, с блудливым взглядом, одет в епископские одежды, на голове красная шапка с белым меховым краем, и еще трое ряженых, одетых в козлиные и другие звериные одежды. Затем пьяный епископ затаскивает через борт двух женщин, одетых в черные шубы на голое тело. Петр обнимает одну из них, целует взасос, правой рукой распахивает у нее полу черной шубы и залезает внутрь, а другой рукой вращает штурвал еще быстрее. Корабль набирает скорость и плывет по морю народа, оставляя за собой кровавый след. Повсюду по горизонту вспыхивают разноцветные, яркие букеты салютов и фейерверков. С оглушительным треском ярким огромным костром взрывается храм Василия Блаженного, луковицы собора выстреливают высоко в небо световыми столбами всех расцветок радуги. Храм превращается в гигантский искрящийся бенгальский костер. Подобные взрывы происходят вначале поблизости, а затем и по всей Москве, которую сотрясает грохот, освещают огни и фейерверки. Крики боли и радости, стоны и хохот, взрывы и автоматные очереди сливаются в единый рев. Корабль Петра спускается по Историческому проезду на Манежную площадь, которая также битком набита народом, и затем уходит на Знаменку. Постепенно корабль начинает отрываться от земли и взлетать, слегка покачиваясь из стороны в сторону. По мере движения по Новому Арбату корабль набирает высоту, и, задев верхние этажи двух последних «небоскребов», уплывает в небо. С высоты корабля Москва представляет собой одно большое, пламенеющее и ревущее жерло вулкана. Корабль взбирается выше, и теперь видно, как из Москвы, ставшей небольшим огненным пятном, переливающиеся огнем ручейки некой лавы медленно расползаются по всей России. Корабль превращается в межгалактический космический лайнер. В каюте капитана за круглым деревянным штурвалом стоит пьяный Петр Первый, слегка покачивается и напевает песню «Поедем, красотка, кататься…». Кроме него в каюте лежат на полу в беспорядке голые девки, пустые пол-литровые бутылки Jack Daniels, презервативы, шприцы, мелкие бумажные деньги. Корабль и все его содержимое исчезает в звездной бездне мирозданья. Сцена 2 Грандиозная помойка. Огромное пространство до самого горизонта покрыто мусором и всякого рода отходами. Кучи и холмы мусора перемежаются ложбинами, в которых скопилась жидкость, и образовались гнилостные болота. Над болотами в эту морозную ночь поднимается вонючий пар. Медленно падает снег. В одной из мусорных куч вырыто четыре норы, в которых живут доктор Буггин и три его ближайших ученика. Они вышли из нор, чтобы развести огонь и погреться. Сейчас они сидят вокруг костра. Один из учеников забавляется с тремя крысами, хвосты которых связаны, другой насаживает крыс на арматуру, некое подобие шампура, третий переворачивает подобные арматуры с жарящимися крысами над костром. Буггин смотрит на огонь, курит папиросы и говорит: Доктор Буггин: Всякий праздник – это прорыв в пространстве профанического бытия, некий туннель, соединяющий наше время со временем оным, нашу обычную реальность со временем снов. Вы слышите шум, доносящийся из города, вы видите эти огни над ним. Это праздников праздник, торжество из торжеств. День смерти и нового рождения времени. Один из учеников: Праздный означает пустой. Не имеет ли это отношение к Великой Пустоте нашего учения? Доктор Буггин: Всякий праздник это прикосновение к Пустоте. Всякий праздник возвращает нас к вечным событиям взаимодействия Кеномы и Плеромы, Хаоса и Космоса. Он достает свою книжку и читает: Наиболее полно смысл и функция праздника раскрываются в главном празднике Традиции, который происходит в критический момент на переходе от старого года к новому. Многие черты и атрибуты этого праздника так или иначе присутствуют и в других, но только в этом основном празднике они собраны воедино и взяты в их наиболее рельефном и оперативном значении. Главный праздник начинается в ситуации, связанной с обостренным и напряженным ожиданием катастрофы мира. Старый мир, старое время, старый человек «износились», и их ожидает распад, смерть. Силы хаоса, кажется, одолевают космическую организацию мира. И тут жрец совершает ритуал. Расчленяя жертвенное животное или человека (особенно в ранних ритуальных системах), он волевым образом как бы «доводит работу хаоса до конца», до некоего нуля космичности. Лишь теперь может начаться новое творение, постепенное преодоление хаотических сил и идущее параллельно ему синтезирование космоса. Части разъятой и разбросанной по разным местам жертвы собираются, отождествляются с элементами космоса и соединяются. Образ вселенной в виде жертвы как бы обменивается на новый мир, восставший из небытия. В него возвращается организация - плодородие, процветание, жизнь.Этой концептуально-ритуальной схеме праздника соответствуют действия всех членов коллектива, принимающих участие в нем: выворачивание мира и его признаков наизнанку, мена субъекта и объекта, превращение последнего в первого, низа в верх, раба в господина, зла в добро, смерти в жизнь и т.п. (иногда дело доходит и до половой траверсии), разного рода перестановки, подмены (ряжение), формирование некоего «антимира» с изнаночными характеристиками и «антиповедением». Эту инверсию элементов мира и правил поведения в нем нужно рассматривать как крайнее средство увеличения абсурдности жизни, которому соответствует и крайнее нервное напряжение, нуждающееся в немедленной и предельной разрядке. Этот момент праздника олицетворяет его апофеоз – тот самый ноль космичности, перелом бытия. Все напряженно задумываются (?!). Доктор Буггин продолжает: Посмотрите на город. Он уже несколько веков празднует этот праздник, с каждым годом погружаясь все глубже и глубже в водоворот нуля космичности. Учитель и его ученики начинают трапезу, состоящую из зажаренных на огне крыс и плесневелого хлеба. Доктор Буггин (закончив трапезу): Прислушайтесь! Отовсюду раздается злобное рычание, шуршание приближающихся тел и зловещий скрежет. Доктор Буггин: Это скрежет зубовный! Появляются три огромных, в человеческий рост крысы со светящимися глазами и нападают на учителя и его учеников. Сцена 3 Новогодняя елка в детском саду. Дети поют и танцуют вокруг елки. Звучит новогодняя, детская музыка. Дед Мороз (без Снегурочки): А теперь, мои маленькие друзья, под елкой вас ждут новогодние подарки. Дети бросаются к елке. Дед Мороз говорит: «Ну-ка, елочка, зажгись!», а затем отпрыгивает к стене. В этот момент звучит оглушительный взрыв. Все дети, кто частями, кто целиком разлетаются по комнате. Дед Мороз отряхивает с себя пыль и штукатурку, встает и начинает осмотр комнаты. Он подходит к тельцу изуродованной, светловолосой девочки, разрывает на ней одежды, сначала ласкает ее голое, кровавое тело, а потом хватает его за шею, подносит к лицу и говорит: «Smells like child». Затем с рычанием вгрызается в горло девочки, плотоядно урча и чавкая, ест человеческое мясо. Кровь капает на его белую бороду. Быстро насытив свой звериный порыв, он отбрасывает тело с силой об стену. С кровавым лицом, бородой и руками он обходит комнату. Вдруг верхний конец его посоха начинает издавать звуковой сигнал и на нем загорается зеленый индикатор. Острием посоха он трогает одно из тел, которое тихо-тихо стонет, после этого он сильно вонзает посох в голову ребенка, поднимает тело на посохе и ударом втыкает посох в стену. Тело мальчика висит на стене. Дед Мороз срывает всю одежду с него, после чего снимает кожу. Затем совершает акт педонекрофилии. Управившись с этим делом минут за 5, он заправляет штаны, выдергивает посох с телом из стены и бросает их в сторону. Достав откуда-то изнутри своего костюма длинный нож, он садится возле ближайшего тела, вспарывает брюхо, достает внутренности, пробует их на вкус и складывает в мешок из черного полиэтилена. Затем Дед Мороз отрубает детские пальчики и бросает их в другой, белый полиэтиленовый мешок. Собрав таким образом два больших мешка, он вынимает мобильный телефон, набирает кровавыми пальцами номер «200*», говорит «Окей», отключает телефон, убирает его, отливает на оставшийся от елки металлический столб, достает сигарету, закуривает ее, завязывает мешки, взваливает их на себя, и, открыв ногой двери, выходит на улицу. Там его уже поджидает машина, напоминающая «скорую помощь», но значительно больших размеров, на крыше которой размещается неоновая новогодняя реклама, изображающая Деда Мороза, весело подмигивающего всем встречным. Задние двери машины открываются, Дед Мороз закидывает мешки и забирается сам. Двери закрывается, включается сирена и машина уезжает. Вечерний предновогодний современный город заполнен множеством суетно спешащих людей, большими потоками машин. Повсюду блестит и сверкает новогодняя реклама. То тут, то там проносятся машины Дедов Морозов. Одна из них останавливается у дома, из подъезда которого выходит Дед Мороз с двумя мешками за спиной. За ним на снегу остаются кровавые следы. Новогодняя елка в школе. Два Деда Мороза открывают стрельбу из крупнокалиберных автоматов, убивают всех школьников, вынимают внутренности и отрубают пальцы. Вовочка (ученик 5-го класса) и Алевтина Ивановна (учительница русского языка) во время новогодней елки закрылись в кабинете и предались практическим занятиям по половому воспитанию. Насытившись собой вдоволь, они решили появиться хотя бы на завершении представления. Они тихо подходят к актовому залу и видят… Кровавое месиво, в котором копошатся Деды Морозы. «Ух ты, маза фака!» - тихо шепчет Вовочка, закрывает рот Алевтине Ивановне, чтобы предотвратить крик, хватает ее за руку и быстро уводит в женский туалет. «Сиди здесь!» - говорит он ей. А сам быстро убегает в кабинет НВП, где берет автомат Калашникова, рожок с патронами, на бегу присоединяет его к автомату. В коридоре он чуть не натыкается на Дедов Морозов, которые тащат шесть больших мешков к выходу. Из-за угла он открывает по ним огонь на поражение, они отпрыгивают на лестницу, бросив мешки на дороге, из которых через дыры, проделанные пулями, вытекает кровь. Один из мешков развязывается и падает. Из него вываливаются человеческие внутренности. Вовочка хватается за рот, но не выдерживает и блюет. В чувство его приводят автоматные очереди Дедов Морозов. Перестрелки с перебежками по всем коридорам. В результате Вовочка замочил обоих. Он подходит к одному и видит, как на Деде Морозе быстро истлевает одежда, а тело превращается в черную мумию, из-под которой вытекает зеленая, вонючая жидкость. «Срань господня!» - говорит Вовочка. Он наклоняется над мумией, но она неожиданно наносит ему головой удар ужасной силы, такой, что Вовочка подлетает до потолка и без сознания падает на пол. Мумия снова превращается в Деда Мороза, хватает Вовочку за ногу и уходит по лестнице вниз. Голова Вовочки бьется о ступени. Находясь без сознания, Вовочка видит себя занимающимся любовью с Алевтиной Ивановной в самом центре костра. В это время второй Дед Мороз насилует ее в женском туалете, примотав скотчем ее голову к унитазу. Алевтина Ивановна бьется то ли в оргазме, то ли в предсмертных судорогах, и видит в подсознании, как она стоит, подобно Жанне д’Арк, обнаженная и привязанная к столбу, под которым развели огонь. Приняв в себя семя зла, Алевтина умирает. Палата роддома. Будущие мамочки лежат на кроватях и обсуждают своих будущих детей. Внезапно в палату врывается Дед Мороз, вспарывает их животы, достает неродившихся детей, перекусывая пуповины, складывает их в целлофановый прозрачный мешок и уходит из палаты. Сцена 4 Темный вестибюль старой, заброшенной станции метрополитена, освещенной только двумя нерегулярно моргающими лампами фиолетового цвета. Вспышки сломанных ламп обнаруживают мрачный интерьер вестибюля: полуразвалившиеся колонны, стены с частично отвалившейся кафельной плиткой и обильным количеством граффити, на полу, также местами развалившемся, повсюду лужи и ручьи грязи. Через станцию периодически с грохотом и искрами проезжают грузовые составы метро, состоящие из бывших пассажирских вагонов, наполненных мусором, который вываливается через снятые крыши и разбитые окна. Под краем платформы, у железнодорожного полотна сидит группа бомжей. Это Доктор Буггин и его ближайшие ученики, коих количество трое. Они сидят в темноте. Лиц не видно, виден лишь дым за искрами папирос. Голос ученика: Что происходит наверху? Что все это значит? Вот уже целые сутки по нашему времени не появляется солнце. По городу носятся какие-то маньяки в костюмах Деда Мороза, новогодние рекламные образы сходят с экранов и транспарантов, всех убивают, насилуют, вытаскивают внутренности и зачем-то отрубают пальцы. Причем пальцы отрубают только у детей в возрасте до 14 лет. Для чего это избиение младенцев? Доктор Буггин (сквозь грохот проезжающего мимо мусорного поезда): Дед Мороз… (задумывается на полминуты). Судя по проявлениям, это мировое зло, попущенное Богом в конце времен. Дед Мороз является инфернальным персонажем, но, будучи таковым, он сумел очень глубоко проникнуть в сознание людей в качестве доброго волшебника. Это не странно, так как бесы могут являться в образах ангелов и даже самого Бога. Деды вообще, и Дед Мороз в частности, в славянской мифологии это духи предков, в Белоруссии – дзяды. У восточных и западных славян особый обряд почитания Дедов совершался весной на седьмой день после пасхи или осенью. Души умерших приглашали на угощение в дом: «Деду-деду, иди до обеду!». Дедам посвящалась первая ложка или первый стакан: его могли выливать на стол или ставить за окно, через которое влетали «меньшие» Деды, тогда как «большие» входили через дверь. Дедов могли изображать в виде антропоморфных «болванов» с лучиной. Упоминание в болгарских ритуальных играх персонажа со сходным названием позволяет считать наименование Дед общеславянским. Естественно, никаких «духов умерших» нет, это все симуляция, производимая бесами. Таким образом, Деды это бесы. Теперь рассмотрим особо Деда Мороза. Этот образ весьма сложен, поэтому рассмотрим все сюжетные линии по отдельности. Во-первых, одним из его древних прототипов является Морозко, персонаж славянского сказочного и обрядового фольклора. Культ Морозко косвенно отражен во всех славянских традициях (главным образом в пословицах и поговорках, т.е. глубоко в структуре бессознательного). В восточнославянской низшей мифологии Морозко – старичок низенького роста, с длинной седой бородой, бегающий по полям и стуком вызывающий трескучие морозы; от удара Морозко по углу избы трескается бревно. Во-вторых, линия идет от святого Николая. Сам по себе даже канонический образ святого Николая весьма неоднозначен. Святитель Николай, архиепископ Мирликийский, «правило веры и образ кротости», чтимый повсеместно в христианской Церкви, Восточной и Западной, в еретических обществах Востока и даже часто между мусульманами и язычниками. В известном житии его, помещенном в Четиях-Минеях св. Дмитрия Ростовского, черты жизни этого святого 4 в. смешиваются с деяниями другого святого Николая, епископа Пинарского, жившего двумя столетиями позже – в 6 в. Кроме этого агиографические исследования доказывают, что многие события в житии св. Николая взяты из жития другого Николая Мирликийского, бывшего при Юстиниане. Вероятно в виду такой синтетической многослойности образ св. Николая быстро был подвержен стихийной мифологизации, с откровенной примесью демонизации. Святитель входит в спонтанно образующееся мифотворческое пространство языческой окраски. Николай окружен множеством легенд, сказаний, песен, духовных стихов, как у православных, так и у неправославных. Имя Николая встречается в заговорах, апокрифических молитвах и в особенности в легендах. Никкола’ в мифологии осетин-дигорцев – божество хлебных злаков и урожая. Имя происходит от святого Николая, известного аланам из Византии. Никкола упоминается также в нартском эпосе вместе с другими небожителями – христианскими святыми. С упадком христианства в Осетии Никкола стал народным божеством. Мико’ла, в славянской мифологии обозначение святого Николая (иногда и других святых), восходящее к персонажу языческой эпохи, или название злого духа. Таковы лесной дух nikolaj у кашубов, задающий загадки заблудившимся (отгадавших выводит на дорогу, не отгадавшие продают душу черту). Такая неоднозначная духовная амбивалентность образа святителя Николая, который не только «в шапке облачного скола незаметно, словно тень, ходит … мимо сел и деревень», но и связан со злыми духами и часто выполняет языческие и шаманские роли, раскрывает его современное демоническое наполнение, и, соответственно передачу тех же качеств и своему дальнейшему производному образному наследнику – Деду Морозу. Искаженный православный образ св. Николая является своего рода соединительным мостом, ведущим к новогодне-рождественскому бестиарию. В-третьих, образно-символическая генеалогия Деда Мороза замыкается на американского Санта-Клауса. С 12 века в Западной Европе приобретает популярность праздник св. Николая, уже заметно инфернализированного. В Голландии он появляется 6 декабря на корабле в сопровождении чернокожих слуг и Черного Питера, который наказывает и крадет непослушных детей. В Германии в качестве его помощников присутствуют такие инферналы, как Кнехт Рупрехт, Крампус, Пельцебок. В Америке, в Рождество 1822 года Клемент Кларк Мур написал поэму «Приход святого Николая», в которой святой предстал жизнерадостным и веселым эльфом с круглым тугим брюшком, свидетельствующем о пристрастии к вкусной еде, и с курительной трубкой. Следует отметить такое эпикурейство, связывающее Клауса с Карнавалом, особенно на фоне предшествующего православному Рождеству филипповского поста. Издатель Луис Пранг распространил в Америке английскую традицию слать друзьям и родственникам на Рождество поздравительные открытки. В 1885 году он выпустил поздравительную открытку, на которой был нарисован Санта Клаус в красном костюме. С тех пор Санта Клауса все чаще стали рисовать именно в красной мантии, а не в мехах или мантии какого-либо другого цвета. И наконец, в 1931 году состоялась знаменательное событие в истории. Компания «Кока-Кола» заказала американскому художнику Хаддону Сундблому дизайн красно-белого костюма для Санта-Клауса. До этого Санта-Клаус одевался, как придется, в одежду разнообразнейших цветов и оттенков, что выглядело не очень весело. С тех пор Дед Мороз получает униформу фирменных цветов «Кока-Колы», цвета снега и крови. В России к этим цветам добавляется еще запах водки. Один из учеников перебивает доктора Буггина: Послушайте, кажется, санитары приближаются… Другой ученик: Нет. Вроде где-то на верхних уровнях. Буггин продолжает: Демоническое начало Деда Мороза вскрывается при рассмотрении других, более мелких мифо-этнографических сюжетных линий. Йоулупукки («лесной человек», «рождественский козёл», «рождественский дед»), Финляндия. Его образ – седые волосы, опрятная борода и усы, красные куртка, штаны и шапка-колпак, тёмный кожаный пояс, обязательно – очки. Живёт на горе Корвантунтури («гора-ухо») не то в избушке, не то в самой горе. Вместе с ним живёт жена (?) Муори (Мария) и гномы (!). В стародавние времена ходил под Рождество по домам (колядовал (!)) угощал послушных детей и наказывал непослушных (для чего носил с собой розги). Впоследствии воспитательный аспект образа был утерян. Микулаш, Чехия и Словакия. Приходит в ночь с 5 на 6 декабря, накануне дня Святого Николая. Внешне похож на нашего Деда Мороза: та же длинная шуба, шапка, посох с закрученным в спираль верхом. Только вот подарки он приносит не в мешке, а в заплечном коробе. Сопровождает его ангел в белоснежной одежде и лохматый чертёнок (характерная духовая амбивалентность!). Ноэль Баба, Турция. Персонаж, наиболее аутентичный святителю Николаю, хотя и в Турции. Добрый чудотворец и гонитель зла. Покровитель похищенных и потерянных детей. Паккайне («Морозец»), Карелия. В отличие от большинства новогодних персонажей – это очень молодой человек. Его отличительная черта – озорной характер. О существовании Паккайне специалистам стало известно совсем недавно, так что этот персонаж молод и в прямом и в переносном смысле. На Кипре роль Деда Мороза выполняет не святой Николай, а святой Василий, но и он предстает в уже мифо-магической ипостаси, хотя еще не столь демонизированный и многоликий, как Санта-Клаус. Процессия их бесконечна: Фазер Кристмас – Великобритания, Вайнахтсманн – Германия, Шань Дань Лаожен – Китай, Одзи-сан – Япония, Пер Ноэль – Франция, Папа Ноель – Испания, Юлетомте – Дания, Гренландия, Юлебукк – Норвегия, Мош Джарилэ – Румыния, Юль Темтен – Швеция. При всем многообразии этих новогодних образов у всех присутствуют схожие черты, а главное – единый дух, дух инверсии и смешения добра и зла, как духовных, так и бытовых понятий. Один из учеников снова перебивает доктора: Санитары! Слышите! Надо прятаться! Из туннеля нарастает шум, состоящий из громкого шипения и непонятных криков по мегафону. Шум приближается. Из туннеля вырываются клубы белого газа и свет прожекторов. Проезжает поезд санитаров, которые обрабатывают туннели и станции специальным газом. Санитары одеты в кожаную черную униформу и противогазы. Разговаривают друг с другом через мегафоны. Вестибюль станции заполняет едкий газ и шипение. Сцена 5 В Москве, в музее-заповеднике «Коломенское» устроен Санта-парк: аттракционы, карусели, колесо обозрения (на месте храма Иоанна Предтечи в селе Дьякове), большие и маленькие ледяные горки, детские паровозы, большое количество сверкающей новогодней световой рекламы, повсюду фейерверки, музыка, крики и смех детей и взрослых; на месте храма Вознесения стоит огромная ель, украшенная иллюминацией, игрушками и гирляндами; из пушек, стоящих на краю холма, производят праздничную пальбу. К входу в Санта-парк подъезжает большое количество машин скорой помощи, на которых вместо креста изображена перевернутая вниз красная пентаграмма. Из этих машин выскакивают группы сказочных персонажей: Деды Морозы, Микки Маусы, Дональды МакДаки, Телепузики, Шрэки, Гномы, Эльфы и прочие. В руках у них различного рода вооружение: автоматы, винтовки с оптическим прицелом, огнеметы, бензопилы, бейсбольные биты и т.п. Группы мультяшных героев вбегают в Санта-парк и направляются к различным аттракционам, убивая по дороге всех встречных людей.Телепузики, вооруженные бейсбольными битами, подбираются к цепочным каруселям и начинают бить ими всех кружащихся детей. Дети кричат, пытаются выбраться, но безуспешно. Телепузики со всего маху наносят удары, сокрушающие хрупкие черепные коробки детишек. Мозги разбрызгиваются по кругу движения карусели. Замедленные съемки. Микки Маусы и МакДаки залезают на крышу ледяного туннеля, в который въезжает детский паровозик с несколькими вагончиками, и, свесив вниз бензопилу, на выезде паровозика из туннеля срезают головы пассажиров. Теплая кровь фонтаном бьет из обезглавленных тел. Мультяшки с жадностью умываются этой кровью. Группа Дедов Морозов с огнеметом подходят к центрифуге и по мере ее движения в горизонтальном положении поджигают все кабины. Горящая центрифуга поднимается в вертикальное положение в виде яркого, огненного, крутящегося колеса, из которого периодически вылетают горящие тела, стремящиеся найти спасение в падении. Они, обугленные, шлепаются замертво неподалеку. Замедленные съемки. Другая группа Телепузиков приближается к карусели, и отстреливают пассажиров из арбалетов. Дети сваливаются с оленей и лошадок, кто на землю, кто на помост карусели. Лошади оскаливаются и превращаются в драконов. Два Деда Мороза устанавливают ряд кольев под большой ледяной горкой, устроенной наподобие аквапарка, но с бобслейным желобом. Вылетая из нижнего отверстия этого сноупарка, дети и взрослые падают прямо на колья, окрашивая лежащий близ снег в алый цвет. Эльфы стреляют напалмовыми зарядами по кабинам колеса обозрения. При попадании кабины загораются. Из них прыгают горящие, обезумевшие люди. Замедленные съемки горящих, разваливающихся кабин. Повсюду суетятся Гномы и Кобольды, вспарывают людей, вытаскивают из них внутренности, складывают в мешок и относят к машинам, которые подъезжают и отъезжают при входе в Санта-парк. Группа Шрэков подпиливает главный спуск на американских горках. Поднявшийся наверх, состав вместо того, чтобы спускаться по рельсам, просто падает вниз. Люди ломают себе головы, руки, ноги. Шрэки добивают их вилами. Расправившись с основной массой посетителей, мультперсонажи шныряют по парку в поисках недобитых жертв. Наконец, несколько Дедов Морозов на бульдозерах сгребают груды человеческих тел вместе с обломками аттракционов в кучи, а затем сваливают их со склонов в Москварику. Сцена 6 В пустом мусорном вагоне метро едут доктор Буггин и трое его учеников. Проезжают заброшенные, полуразрушенные станции метро и ведут духовную беседу. Доктор Буггин (загробным голосом Дж.Деппа читает стихи У.Блейка): To see a World in a grain of sand, And a Heaven in a wild flower, Hold Infinity in the palm of your hand, And Eternity in a hour. Один из учеников: А по-русски? Доктор Буггин: Все подобно всему. Большое – малому, сложное – простому, мир – песчинке, цветок – вселенной, вечность – мгновению. Глобальная фрактальная геометрия Бенуа Мандельброта. Время-пространство бытия фрактально, подобно себе. В маленьком шарике Алефа живет все мироздание. Это россыпи жемчужин, отражающих самих себя. Бытие структурируется как большие и малые циклы, пронизывающие друг друга. Один йом может пониматься и как день, и как тысячелетие, но в любом случае он имеет в себе один и тот же рисунок фазового пространства. Частица вырывается из небытия и снова возвращается туда через непостижимо малое время, подобно всей вселенной, рождающейся и погибающей в свое время. И был вечер, и было утро – день-и-ночь. Один день подобен году, а Великий Юл подобен кальпе. Поворот калачакры один и тот же, что в одном мгновении, что в столетии Брахмы. Все зависит от расстояния до центра вращения. Новый день это Новый год, это Новый век, Новый эон, Новый Брахма. Каждая ночь подобна новогодней, подобна великой Ночи, которая завершит цикл циклов, год годов, день дней. И однажды этим ночам суждено соединиться в одну. Каждый день прообразует Великий день года. А Великий год прообразует события, которым суждено повторяться вечно. Это события жизни и смерти, события света и тьмы. И наступит время, когда события Великого дня будут вокруг нас. И конец дня будет означать конец года, конец века, конец эры, конец всего. Я вижу праздник, который длится уже несколько десятков лет. Я вижу карнавалы и шутовских президентов, игры и гадания, колядование и инверсию социально-политической структуры, отмену табу и трансверсию, разрушение границ и очертаний, которые вошли в наш праздничный мир. Я вижу их каждый день в году, каждый год своей жизни. Наш век, словно один день включил в себя события праздника. Наш век – это один день по сравнению со столетием Брахмы, наш век и есть последний день его жизни, наш век и есть Великий праздник Великого Нового Года. Последний карнавал, на котором нам необходимо сыграть свою роль. Поезд медленно останавливается в туннеле. Буггин поднимает глаза и видит над вагоном три огромных отверстия, из которых через несколько мгновений с грохотом высыпается огромное количество мусора. Загрузив им все вагоны, поезд едет дальше. Сцена 7 В комнате, заваленной книгами, видеокассетами, какими-то коробками, горит свет настольной лампы. Звучит классическая опера (что-то вроде «Zauberflute» В.А.Моцарта). За столом сидит молодой человек. У него длинные, слегка вьющиеся, русые волосы. Он небрит и курит папиросу, не вынимая ее из рта, слегка мычит, как бы подпевая звучащей мелодии, вырезает из газет различные буквы и наклеивает их на новогоднюю открытку. Затем читает вслух текст, созданный из букв различного размера и шрифта: He was chubby and plump, a right jolly old elf, And I laughed when I saw him, in spite of myself; A wink of his eye and a twist of his head, Soon gave me to know I had nothing to dread; He spoke not a word, but went straight to his work, And filled all the stockings; then turned with a jerk, And laying his finger aside of his nose, And giving a nod, up the chimney he rose; He sprang to his sleigh, to his team gave a whistle, And away they all flew like the down of a thistle. But I heard him exclaim, and he drove out of sight, "HAPPY CHRISTMAS TO ALL, AND TO ALL A GOOD-NIGHT. Clement Clark Moore Прочитав открытку, он выплюнул уже докуренную папиросу и захохотал. Встав из-за стола, он набросил на майку черное пальто и вышел на улицу. У дома стоит мотоцикл, на который он садится и уезжает в снежную ночь. Сцена 8 Доктор Буггин и его ученики сидят в сыром, мрачном, затопленном по щиколотку какой-то гнилью, подземелье. Они сидят в позе лотоса и беседуют, не открывая глаз. На голове Буггина горит свеча. Доктор Буггин: У всех народов существовал Великий праздник, со своими сюжетами и образами. Но у всех этот праздник имел один и тот же рисунок фазового пространства, рисунок, который ныне виден в каждом, столь невыносимом аспекте окружающего нас бытия. Так у древних шумеров каждый год с приходом зимы Мардук, главный бог пантеона, сражался с силами древнего хаоса. В честь этой битвы был посвящен праздник Загмук, который длился 12 дней. Царь, сбросив свои царские одежды, покидал свой дворец и направлялся в храм Мардука. В это время в городе из среды криминальных маргиналов (криминально-политических авторитетов) избирался шутовской царь, который облачался в царские одежды, восседал в царском дворце и обращался к городу и миру со своим новогодним посланием (насколько древней оказывается ситуация соединения криминального и официального политического истеблишмента). В конце празднеств шутовского царя, конечно, свергали, срывали с него одежды, и в городе воцарялся настоящий царь, что означало возврат всех горожан к своим прежним положениям и занятиям. Персы и вавилоняне праздновали аналогичный праздник под названием Сацея (Sacaea). У кельтов этот праздник назывался Samhain от "summer's end" (конец лета). В Древнем Риме во время праздника сатурналий господа и слуги менялись своими обязанностями, воцарялось безудержное веселье карнавального типа, люди обменивались подарками – светильниками и глиняными фигурками, избирался шуточный царь сатурналий; эти праздники рассматривались как воспоминание о веке изобилия (обществе изобилия), всеобщей свободы, равенства и демократии, пользовались большой популярностью и постепенно растягивались до 5-7 дней. Римские сатурналии в средневековой Европе переродились в традицию проведения новогодних и весенних карнавалов. Читает из книги: Карнавал, в низшей мифологии народов Европы антропоморфное воплощение календарного праздника проводов зимы, проходившего накануне великого поста. Название карнавала, видимо, происходит от культовой повозки – корабля на колесах; в средние века и позднее на колеснице во время праздничных процессий вывозили чучело Карнавала. Народная этимология отождествляет корень car- с названием мяса, плоти: carnevale – «мясоед», «carne-vale!» - «да здравствует плоть!». В соответствии с характером праздника рубежа зимы и весны, обилия пищи и поста, веселья и сурового религиозного покаяния амбивалентным был и образ Карнавала. Карнавал чествовали, как короля. Славянским аналогом Карнавала являются Колядки. Коляда, Коледа (от лат. Calendae, но также улавливаются знакомые нотки – Коля, Николя, Коля дед. Во время беседы вода в подземелье прибывает и под конец Буггин и ученики сидят уже по шею в каком-то мерзком дерьме. Доктор Буггин: Как это похоже на то, что происходит повсеместно вокруг нас. Карнавальная пантеатральность необарочного тотально-распыленного спектакля. В маски-шоу превращается все, даже банальная человеческая жизнь под стеклом становится шоу, которое смотрит вся страна. Отсутствие реальной иерархии, размытость социальных слоев, плотский культ эпикурейского обжорства и идеология изобилия, противостоящих как в буквальном, так и в переносном смысле посту и воздержанности предшествующего карнавалу времени, извращенность и инвертированность всяких смыслов и культур, смешение и вседоступность, свобода, равенство и братство, победное шествие демонов и бесов, пожирающих и дух, и плоть. Власть уже в руках шута Асмодея, и надежды на возвращение Соломона похоже нет. Все исчезают под водой, свеча на голове доктора продолжает еще несколько секунд гореть, но затем и она гаснет и погружается в гнилостные воды. Сцена 9 Ночная, новогодне-сверкающая праздничной иллюминацией Красная Площадь, посредине которой размещена грандиозная ель, верхушка которой прячется в небесах. Площадь запружена большим количеством карнавально одетых и ряженых персонажей, большинство из которых представляют собой зверо-людей. Здесь и человеко-козел, и женщина-кошка с головой Бастет, человек с головой шакала, люди-волки, люди-собаки, зловещие звери и птицы, длиннорукие людоеды, с огненными глазами, огромными животами, проваленными ртами, окровавленными клыками, люди-змеи, одно- и многоголовые драконы, быки, львы, пантеры, ряженые в злобных масках кукеров, лешие, кикиморы с ворожеями, шаманы, большое количество масок африканских тайных обществ, с небес то тут, то там на метлах спускаются ведьмочки в декольте, с развевающимися на ветру светящимися волосами, с неба по ели спускаются серые и черные черти во всевозможных обличьях и личинах. Словом, на карнавале представлен великий бестиарий всех времен и народов, злые силы всех религий и мифологий. Повсюду фейерверки, бенгальские огни, зажженные факелы, хлопушки, петарды, серпантин, конфетти. В небе проносятся летящие ведьмы и черти с факелами в руках. Среди разноликой толпы проходят зверолюди с головами слонов на ходулях, в руках они держат шесты, на которых человеческие головы. На Лобном месте стоят два громадных снеговика в виде Гаргантюа и Пантагрюэля. На мавзолее Ленина размещается официальная инфернальная делегация верховных демонических существ. Они принимают весь этот праздничный парад-карнавал.На трибуне мавзолея диск-жокей с козлиной головой кричит в микрофон: «Кого вы хотите в цари?» В ответ раздается хор толпы: «Вар-ра-ву! Вар-ра-ву!…» На трибуну забирается уродливый карлик (это и есть Варрава), подходит к микрофону и говорит: «Возвращение, о котором так долго говорили закон и пророки, свершилось! А теперь дискотека!!!» Начинает звучать «Come with me to Pasadena». Все приходит в движение и танцы. После завершения композиции Варрава кричит: «Ну-ка елочка зажгись!» Ель загорается снизу, пламя быстро поднимается и охватывает все древо, а затем добирается до неба и небеса вспыхивают алыми языками пламени. Вся площадь взрывается единым криком. Горящая ель падает на ГУМ, что приводит к тому, что пожар начинает распространяться на близлежащие здания и сооружения. Варрава начинает призывно кричать в микрофон, а весь карнавал подхватывает его клич: «Деды! Деды! Деды! Deaddy! Deaddy!» Среди пламенеющих небес появляется корабль мертвецов. Он мерно плывет над ликующей площадью, но напротив гигантских снеговиков взрывается и из него вылетают черные скелеты. От взрыва корабля мертвецов гигантские фигуры Гаргантюа и Пантагрюэля оживают, приходят в движение и уходят в город, разрушая по пути все дома, растаптывая и пожирая попадающихся людей и домашних животных. Сцена 10 Зимняя, ночная, отмороженная степь без конца и без края, продуваемая со всех сторон злыми, пронизывающими ветрами. По степи, скованные одной цепью, идут доктор Буггин и три его ученика. Они босы, одеты в драные одежды. Первым идет доктор и несет фонарь. Он постоянно шепчет: «Ищу человека, ищу человека, ищу последнего человека…» Они движутся по крымским степям в направлении Чуфут-Кале, точнее древнего кладбища караимов, Иосафатовой долины, расположенного рядом с этим мертвым городом. Доктор Буггин и ученики укрываются от ветра за каменными надгробиями. Над могилами витают блуждающие огоньки голубого цвета, с дерева на дерево перелетают с громким карканьем и металлическим хлопаньем крыльев черные вороны. Доктор Буггин: Надо найти свежую могилу. В ней должен быть похоронен последний праведник, живший на Земле, после смерти которого и наступило Великое Попущение. Его кость сможет поразить сердце Антихристово, и это спасет человечество. Но сделать это сможет только один человек. Имя его в легендах. Мне было открыто, что в мире он будет Индрой. И хотя он ничего не знает о своем предназначении, и даже не знает, как его реализовать, но именно он, помазанный свыше, должен это сделать. А теперь нам нужна святая кость, из которой будет сделана алмазная молния, поражающая силы Ада. Здесь на кладбище беглых караимов недавно жил полусумасшедший счетовод. Он родился то ли в Италии, то ли во Франции, его настоящее имя то ли Франческо делла Морте, то ли Андреа де Ламоре. В Киммерии он принял веру доталмудических караимов и стал прозываться Дадан. Жил на кладбище как отшельник-юродивый, питался только сгущенным молоком летучих мышей. Накануне Великого попущения он умер. Вы слышите шум на краю кладбища. Спешим, не то некрофилы опередят нас. Могилы раздвигаются, производя землетрясение и движение воздухов, и из них поднимаются зловещие мертвецы, вампиры и вурдалаки, взлетают гробы с покойниками, небо покрывает полчище летучих мышей и черных воронов. Мертвецы идут со всех сторон к Буггину и его сподвижникам, один из которых быстро чертит круг, плюет три раза во внешнюю область круга, и окружность вспыхивает ярким огнем. Доктор Буггин выходит к самой пламенеющей черте, складывает двуперстие и осеняет мертвецов крестным знамением со словами: «Fuck you!». Все зловещее отродье вспыхивает огнем и в несколько мгновений превращается в серый пепел. Доктор Буггин спускается в могилу, находит голень, нетронутую тлением, отрубает ее резким ударом ребра ладони (как каратист) и кладет к себе за пазуху. Доктор Буггин: Спешим!!! Иначе нечисть одолеет нас. У меня кончился ресурс заклинания, мы теперь беззащитны и должны открыть тайну сомы, чтобы обеспечить свое личное бессмертие в рамках великого цикла, хотя он уже заканчивается. Сцена 11 Женская обитель святой Лилит. В сыром и мрачном подвале, освещенном одним факелом в стене, подвешенный за руки, висит обнаженный Андрей – молодой человек, ранее уехавший на мотоцикле в снежную ночь. Перед ним стоит настоятельница монастыря игуменья Ильза в садо-мазохистском черно-кожаном, проколотом блестящими заклепками-шипами декольте с фуражкой СС на голове. Ее роскошный бюст полуобнажен. В руках она держит плетку, на столе перед ней расположены другие с/м игрушки. Она готовится к ритуалу исповеди Андрея. Ильза: Сестры! Войдите! Входят три монахини в длинных облачениях с капюшонами. Ильза произносит: Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Sieg Heil! (вскидывает руку в нацистском приветствии). Монахини сбрасывают облачения и предстают ослепительно красивыми блондинками с длинными распущенными волосами. Они начинают ласкать Андрея своими телами. Ильза: Правду, только правду и ничего кроме правды! – И ударяет Андрея плеткой по ягодицам. – Где и при каких обстоятельствам ты познакомился с доктором Буггиным? Андрей: Я поехал поздравить с Рождеством одну подружку. Привез ее в один заброшенный храм. Там под куполом полно летучих мышей, нетопырей. Так вот одна из них и села мне на плечо. Девчонка в ужасе прочь, но тут вдруг появился господин, назвавшийся учеником доктора Буггина. На него это событие произвело невероятное впечатление. Он начал говорить что-то про какого-то Нетова, якобы основателя их секты, что он не умер, а остался в мире в виде нетопыря, и теперь это ихнее священное животное, и что произошедшее событие полностью соответствует какому-то ангельскому или англицкому прототипу, и что я это не я, а какой-то Индра, что у меня какая-то миссия, и что они помогут мне ее исполнить. Ну, затем привел меня к самому Буггину в какие-то катакомбы. Буггин оказался тоже какой-то невменяемой личностью. Они накачали меня наркотой стремной, но прошибло сильно. Как будто мы с этим Буггиным и еще с этим Нетовым бродили по времени, встречались со всякими йогами, монахами, чуть ли не с самим римский папой, или кто там у них самый главный. Ильза: А в чем, по их словам, должна была состоять твоя миссия? – При этих словах она берет щипчики и поигрывает ими. Андрей: Они говорили, что я могу узнать и поразить сердце Антихриста, и тогда начнется новый оборот колеса. Сердце Антихриста носит неизвестно кто, скорее всего, он даже сам не знает, что в его груди центр преисподней, но я смогу его распознать и поразить какой-то ваджрой. Такой штукой, которую сделают они специально из кости последнего праведника, жившего на земле, из-за смерти которого произошло по их словам Великое попущение. Ильза: А где и при каких обстоятельствах тебе удалось увидеть деда Ивана? – И обматывает Андрея колючей проволокой. Андрей: После наркоты Буггин мне говорит, что это здорово, но для моей проверки этого недостаточно. Надо сходить к пророку. Мы долго плутали по вонючим и темным канализационным подземельям, в одном месте вообще чуть не утонули. Наконец-то дошли до большого подземелья, в которое выходило шесть туннелей. Под высоким потолком на железной цепи в подземелье висел кверху ногами человек. Они сказали, что это и есть дед Иван, что это он так спит, подвешенный на цепи вверх ногами, прообразуя якобы их священное животное – нетопыря. Его пытались разбудить, но бесполезно. Тогда один из них нашел где-то устройство, с помощью которого можно было спустить цепь. Сделав это, мы увидели, что дед Иван мертв, почти сгнил, но в почерневших зубах сжимал записку. Буггин вырвал записку. В ней было написана одна единственная буква – Y. Буггин заявил, что большего им не надо, и ждать другого не имеет смысла. Ильза: Послушницы сказали, что ты владеешь майтхуной? Где и кем ты был обучен этому священному искусству? Андрей: Нигде и никем. Это дар, которым я владею с рождения. Хочу кончаю, хочу не кончаю. Никогда. Ильза: Это-то мы сейчас и проверим. Но только еще один вопрос. Слышал ли ты от этих нетовцев о таком напитке – хаома, или сома? Андрей: Да они часто об этом говорили. Несли полный бред. В каких-то старых книгах Буггин вычитал, что этот напиток дает бессмертие, но тайна приготовления его не известна. Затем ему было видение, и он сказал, что знает, как готовить хаому. Этот напиток получают из грибов и металлической спермы бронзового коня Юрия Долгорукого, который на самом деле является кобылой (таким образом, речь идет о священном семени женщины, хоть и кобылицы). Они долго что-то делали, но мне кажется так и не дали попробовать. Ильза: Оставьте нас. Монахини удаляются. Через трое земных суток Ильза выходит от Андрея, собирает всех насельниц обители и говорит: Это действительно Он. Он так и не кончил. Он бессмертен. Видимо они успели сделать ему инъекцию сомы. Мы можем его удержать и обезвредить, только постоянно занимаясь с ним сексом. Но даже мы при этом имеем предел. А Он нет. Книга Законов гласит, что если мы сможем его трахать без перерыва ни на секунду, то его член будет становиться металлическим, и затем через годы он весь превратиться в металл. Но хватит ли у нас сил? Через некоторое время все монахини монастыря, включая Ильзу, в изнеможении и без движения валяются в подземельях. Сцена 12 Доктор Буггин и его ученики в полутемном морге больницы №36, что на Борисовской улице. На полках поблескивают банки с человеческими органами. На столе лежит полумертвый Андрей. Его тело все изодрано, искусано, исцарапано, покрыто синяками, но по-прежнему возбуждено… Ученик: Скоро он очнется. Может быть, сделаем еще одну инь-ян-кцию? Время уже почти кончилось. Доктор Буггин: Не торопись. Сейчас он придет в себя. Послушайте: я слышу стук колес. К моргу подъезжают телеги, наполненные мертвыми телами. Негры в белых одеяниях управляют ими. Другой ученик: Учитель, почему все так происходит? Почему люди, правительство бездействуют и ничего не предпринимают? Доктор Буггин: Даже если они захотели, они бы ничего не смогли сделать. Они бессильны. А кроме этого, они все, как обычно на Новый год, пьяны. И взрослые, и дети. Пьяны вином не истинным. Издревле любой праздник, а уж тем более Великий, сопровождался питьем вина истинного – амриты, аброзии, сомы, хаомы, ихора, крови богов. Опьяняющий напиток был источником бессмертия и великого познания. А теперь он служит только к погибели профанов, употребляющих его без ума, без удержу, без назначения. Это вино дает им только забвение, но может быть это и есть спасение традиции в эпоху постмодерна? Они упиваются, словно на пиру в городе Оране. Вот что написано в сидуре. Доктор Буггин читает замусоленную книгу: Сома, в древнеиндийской мифологии божественный напиток и божество этого напитка (позже и луны) – Сома Павамана (очищающийся). По числу упоминаний в «Ригведе» Сома стоит среди богов на третьем месте (после Индры и Агни). В древнеиндийской религиозной практике приготовление сока Сомы составляло содержание особого ритуала. Стебли сомы (растение точно идентифицировать не удается) вымачивали в воде, выжимали с помощью давильных камней, процеживали через сито из овечьей шерсти, разбавляли водой, смешивали с молоком или ячменем и разливали по деревянным сосудам. Хаома, хаума, в иранской мифологии божественный галлюциногенный напиток, божество, персонифицирующее этот напиток, и растение, из которого он изготовлялся. Культ Хаомы восходит к древнеиранскому периоду, образ Хаомы имеет точное соответствие с индийским Сомой. Наиболее полные данные о Хаоме содержатся в «Авесте», прежде всего в «Яште о Хаоме». Несмотря на то, что существует ряд гипотез о растении, из которого мог быть приготовлен напиток сома-хаома (кузьмичева трава, конопля, гриб мухомор, ревень, эфедра и др.), ничего определенного сказать здесь нельзя. Приготовление хаомы составляло часть ритуала и, как можно судить по косвенным данным, опиралось на миф о гибели божества Хаомы, расчлененного другими богами, растертого и употребленного на приготовление божественного напитка. Один из галлюциногенных эффектов хаомы состоял в изменении (или даже «перевернутости») восприятия пространственно-временных и субъектно-объектных отношений. На мифологическом уровне этому могли соответствовать такие парадоксы, как одновременное нахождение Хаомы на небе и на земле. Амброзия (букв. «бессмертное») в греческой мифологии пища и благовонное притирание олимпийских богов; поддерживает их бессмертие и вечную юность (таково же действие нектара – напитка богов). Ныне в мире все утрачено, все извращено, все служит не на пользу, а во вред. Люди забыли, что даже брага имеет небесное происхождение. Брагир (др.-исланд, связано со словом bragr, поэт, лучший) в скандинавской мифологии бог-скальд. Тело Андрея начало слегка шевелиться. Доктор Буггин: Отнесем его к нам. Сцена 13 Канализация. В туннеле доктор Буггин, трое его учеников и Андрей. Андрей: Опять вы. Зачем меня забрали из монастыря? Было так славно. Через денек монашки бы пришли в себя, и мы начали бы все снова, по новому кругу. А теперь опять эти фекалии, говнопроводы и мессианство диггеров. Доктор Буггин: За время твоего отсутствия мы обрели это. – Он достает отточенную человеческую кость и говорит: Это и есть палица спасения. Андрей (кричит): Да хватит с меня этой мифологии! Идите вы все к своему дьяволу со этой дубиной! У меня есть своя, и не похуже всех ваших вместе взятых! Доктор Буггин: Теперь отступать нельзя. Возьми и иди. Это твоя судьба. Другой судьбы быть не может. Твой час пришел. Андрей кричит матом. Буггин всовывает кость ему в руки. Они начинают драться. Случайно Андрей задевает острием кости праведника руку Буггина, его кровь шипит и искрится на острие, выделяя черный, невыносимый на запах, дым. Тут Андрея осеняет мысль, и он ничтоже сумняшеся вонзает кость в грудь Буггина, которая взрывается и из нее хлещут огромные фонтаны крови. Кровь идет не прекращаясь, все больше и больше. Затапливая вначале метро и канализацию, затем с шумом вырываясь на улицы столицы, затапливая весь город и весь мир, поднимаясь все выше и выше. Это великий потоп. Окончательный конец. Сцена 14 Великий кровавый океан покрыл землю. Никто не выжил в этой последней драме. На поверхности плавают тела людей и осколки цивилизации. Через 40 дней кровь начинает отступать. Первыми появляются горы Тибета. На скалистый берег выбрасывает опухшие человеческие тела. Одно из тел – это Алевтина Ивановна, вся вспухшая, обезображенная. Ее выбрасывает пузом кверху. Вдруг в пузе начинает что-то шевелиться, пузо разрывается и из него вылезает слепой младенец. Он громко кричит и ищет соски матери. Огромная кровавая волна смывает и его и Алевтину в море, и затем снова выбрасывает, но уже одного младенца на скалистый берег. Он лежит на спине и орет пуще прежнего. Из его пупка вертикально прорастает прекрасный белый лотос. Всё. P.S. - Судебный процесс Адвокат: Ваша честь, считаю нужным заявить, что представленные выше общественным обвинителем материалы конечно целиком и полностью свидетельствуют о присутствии в них так называемых элементов насилия, порнографии, расовой ненависти, образов и сцен, оскорбляющих моральные принципы большинства населения планеты, и мои в том числе. Но смею заметить, что изложенный текст не может быть назван «сочинением» в общепринятом смысле этого слова, так как не имеет четкого атрибута авторства. Подобные картины и видения возникают у любого человека, живущего в современном обществе. Стоит вам часок-другой посмотреть телевизор, почитать несколько газет и вам под утро приснятся сны еще более кошмарные, извращенные и жестокие. Так стоит ли обвинять тех, кто взял на себя ответственность за изложение наших же снов?
|
я боюсь